Адольф Эльпит (прототип Илья Пигит) в рассказе Михаила Булгакова "№13. - Дом Эльпит-Рабкоммуна"
Добро пожаловать в Большой музей!
Здесь музеи рассказывают о себе по-новому. Знакомьтесь с экспонатами, читайте истории о связанных с ними людях и событиях, изучайте важные понятия. Мы приводим вас к музеям, а музеи к вам.

Адольф Эльпит (прототип Илья Пигит) в рассказе Михаила Булгакова "№13. - Дом Эльпит-Рабкоммуна"

Об образе домовладельца в рассказе Михаила Булгакова, посвященном дому

Адольф Эльпит (прототип Илья Пигит) в рассказе Михаила Булгакова "№13. - Дом Эльпит-Рабкоммуна"

Об образе домовладельца в рассказе Михаила Булгакова, посвященном дому

В 1921 году Михаил Булгаков поселился в комнате коммунальной квартиры № 50 в доме № 10 по Большой Садовой. В декабре 1922 года в Красном журнале для всех был опубликован его рассказ «№13. - Дом Эльпит-Рабкоммуна», в котором автор описывает дореволюционную жизнь дома на Большой Садовой, быт времен революции и Гражданской войны и в конце произведения руками Аннушки Пыляевой сжигает дотла «мышасто-серую пятиэтажную громаду».

Циковский Н.С. Дом Коммуны на Садовой. 1921. Лист 77. Литография с тоном. ГТГ

Несомненно, Булгаков общался с многими из дореволюционных жителей дома № 10, значительная часть которых в начале 1920-х годов продолжали проживать в своих квартирах, хоть и уплотненных. Илью Давидовича Пигита, бывшего домовладельца, Булгаков именует в рассказе Адольфом Иосифовичем Эльпитом, а управляющего Илью Вениаминовича Сакизчи – Борисом Самойловичем Христи.

Булгаков не мог видеть настоящего Пигита, так как тот умер за два года до революции, однако, образ потерявшего все домовладельца был нужен рассказу. Адольф Эльпит «сам ушел в чем был». После революции Эльпит «без всяких признаков жизни» сидел «в двух комнатушках на другом конце Москвы» и следил за жизнью дома через своего верного управляющего, продолжавшего заботиться о доме. Самым важным для Бориса Самойловича было, чтобы дом обогревался через систему центрального отопления, и ни в коем случае никто из жителей от холода не устанавливал бы пожароопасные буржуйки:

« - Черт с ними, с унитазами, черт с проводами! - страстно говорил

Эльпит, сжимая кулаки. - Но лишь бы топить. Сохранить главное. Борис

Самойлович, сберегите мне дом, пока все это кончится, и я сумею вас

отблагодарить! Что? Верьте мне!».

Булгаковский Адольф Эльпит питал надежду, что скоро все уляжется, и дома вернут бывшим собственникам:

« - Борис Самойлович! Вы верите мне? Ну, так вот вам: это последняя зима.

И так же легко, как я эту папироску выкурю, я их вышвырну будущим летом к

чертовой матери. Что? Верьте мне. Но только я вас прошу, очень прошу, уж эту

неделю вы сами, сами посмотрите. Боже сохрани - печки! Эта вентиляция... Я

так боюсь. Но и стекла чтобы не резали. Ведь не сдохнут же они за неделю?

Ну, может, шесть дней. Я сам завтра съезжу к Иван Иванычу».

Однако ошалевшая от холода Аннушка в квартире № 50 все-таки установила буржуйку и затопила ее паркетом. Пожар начался с чердака и быстро охватил весь дом. За разрушением дома наблюдали приехавший на извозчике Адольф Иосифович и плачущий Борис Самойлович. Эльпит хотел увезти Христи с собой, но тот не мог оторваться от зрелища гибели своего дома:

«Эльпит утонул среди теней, среди факелов, шлепая по распустившемуся

снегу, пробираясь к извозчику. Христи остался, только перевел взгляд на

бледневшее небо, на котором колыхался, распластавшись, жаркий оранжевый

зверь...».